Закрытая зона

Партнеры

 

Контакты

+375 29 676 44 44

E-mail: admin@safariclub.by

ХРОНИКА ПРИДУМАННОЙ ВОЙНЫ. Пятая серия. ГЕШТАЛЬТ СОРОКАЛЕТНЕЙ ВЫДЕРЖКИ.

Дата публикации: 2018-03-27

Длинное и широкое лезвие ножа, покачиваемое из стороны в сторону огромными,  мозолистыми и  абсолютно непропорциональными щуплому телу моей прабабушки, ладонями, с характерным свистом оторвало от смоляной колодки очередную лучину. Уже около получаса бабушка Оля ( не принято было у нас в семье называть ее прабабушкой) деловито "щепала" сосновую растопку, мерным и спокойным голосом рассказывая мне очередное стихотворение. Дед сидел за столом и , нацепив очки на самый кончик своего немолодого носа, с упрямым сопением подшивал валенок. Огромная игла "шершатка" никак не хотела пролезать сквозь толщу добротного войлока, заставляя деда недовольно пыхтеть. Когда очередной стих закончился, бабушка собрала душистую смоляную щепу в охапку и перенесла ее на печь, аккуратно рассыпав по обжигающему кафелю. Здесь-же на печи, устроив себе гнездо из просыхающих после морозного дня телогреек, ютился я. Жар доставал до моей пятой точки даже через толщу курток, заставляя постоянно ерзать и подтаскивать под себя очередные предметы сельского гардероба. Но все равно слезать не хотелось.

 

Печка была душой нашего, впрочем как и любого другого, деревенского дома. Она не только  вкусно кормила, но и радушно распахивала свои объятия, когда я забегал в избу после дня катания на санках или хоккейных баталий на пруду с соседскими мальчишками. И вскоре после того, как я на нее забирался, бабушка Оля отправляла сюда-же ворох моих детских одежонок, украшенных панцирем намерзшего снега. Затем, повздыхав для проформы над моей безалаберностью ( целый день без еды, вымок, замерз, заболеешь...), подавала мне кружку теплого парного молока с куском черного душистого хлеба. А потом весь вечер, словно из театральной ложи,  я наблюдал из сумеречного и очень уютного закутка сериал длинных, наполненных взрослыми разговорами и и интереснейшими историями, зимних вечеров нашего маленького домика, стоявшего на отшибе глухой, совсем небольшой и скрытой среди Логойских лесов деревушки, которую отделяло от столичной Минской жизни целых тридцать километров не всегда проездных дорог. 

 

Лязгнула щеколда, и запустив из сеней облачко морозного пара, в дом ввалилась бабушка Лида. Сняв валенки и телогрейку, развязав, но оставив на голове платок, она в изнеможении села на табурет и вытянула ноги.

 

-Ну што чуваць, дачка?- спросила бабушка Оля и принялась накрывать на стол. Баба Лида работала в колхозе и, соответственно, была в курсе всех жареных новостей, несомненно куда более интересных, чем те, которые сообщали по радиоточке и печатали в сельской газете. Дед Женя служил там-же бригадиром, знал наверняка больше, но был немногословен и скуп на рассказы. Впрочем, как любой нормальный мужик.

 

-Зусим ваукi апанавалi, спасу няма! Ужо нават баюся адна праз лес дамоу iсцi! - выдохнула баба Лида.

 

Выдержав театральную паузу, она начала леденящий кровь рассказ. Оказывается, прошлой ночью несколько волков неким непостижимым образом забрались в колхозный  коровник и зарезали троих бычков. Затем одного из них вытащили на улицу и сожрали прямо у ворот.

 

В тот вечер я долго не мог уснуть. Мне представлялось, как страшные огромные волки рвут зубами тех самых беззащитных телят. Надо ли говорить, что с того самого вечера рейтинг страха в детском неокрепшем сознании прочно возглавили серые хищники, сместив с пьедестала Бабу Ягу и Бабайку. Я не сомневался, что сейчас, за изысканными узорами, нарисованными морозом на оконном стекле, по холодной ночной мгле скользили их беззвучные и  зловещие тени. Наверняка они кружили вокруг нашего сарая, где жила корова Белянка с таким милым, совсем недавно рожденным бычком. Хорошо, что дед надежно дверь запер. Волкам никак не ворваться. А завтра я обязательно попрошу у деда моток алюминиевой проволоки и сделаю несколько верных петель, таких, как я прикрутил к каждой яблоне, пытаясь поймать хитрющего зайца, обглодавшего кору с деревьев. Эти петли я скрытно установлю вокруг хлева и наверняка переловлю всех серых наглецов и обязательно спасу беззащитного пестрого теленка и его маму. Настроен я был весьма решительно, мне было пять лет. Я постигал жизнь...

 

 

С того памятного вечера прошло без малого сорок. Сейчас я лежал на сложенных в форме печки тюках душистого сена, пил обжигающий сладкий, с горчинкой лимонной цедры, чай из термоса и вспоминал свое далекое детство. Сегодня я снова приехал в Ельский район Гомельской области на борьбу с серыми хищниками. За прошедшие две недели мне довелось побывать здесь дважды. Результатами тех поездок явилась добыча двух крупных матерых и, к сожалению, один подранок. Впрочем, об этих похождениях я подробно писал в предыдущих главах "Хроники".

 

Поводом для моего очередного визита явился утренний Петин звонок. Дружище деловито и серьезно рассказал, что после двухнедельного перерыва хищники снова принялись за старое и прошедшей ночью зарезали в загоне  очередного бычка. И хотя здравый охотничий разум отреагировал на эту информацию с изрядной долей скепсиса, в тот же день я тронулся навстречу очередному приключению.

 

На этот раз было решено "не тянуть кота за хвост" и заступить на  ночное дежурство уже в семь вечера. К счастью, погода была не в пример лучше, чем в предыдущую вахту. Первые, причем весьма серьезные заморозки накрыли хрупким стеклом надоевшие осенние лужи, вечер был тихим и "звонким", по небесной звездной глади неспешно плыла растущая красавица-луна. С Петром мы просидели на тюках из сена до одиннадцати вечера. Вели неспешные беседы и наперебой вещали друг другу нескончаемые "бородатые" байки. Постоянно сканируя с помощью тепловизора окрестности на многие сотни метров вокруг, мы не опасались быть услышанными. Да и находящиеся вокруг нашей засидки тучные говяжьи стада создавали плотную звуковую завесу.

 

Затем Петр откланялся и поехал домой. Великого смысла в нашем совместном наряде не было, а завтра ему предстоял плотный и насыщенный рабочий день. Оставшись один, я забрался на самый верх скирды и вольготно развалился под потолком из черной космической бездны. Чего греха таить, на этот раз засидка была царской. Удобно устроившись на просторной двуспальной кровати из душистого сена, я погрузился в глубокие размышления о мироустройстве да прочих высоких материях и как-то незаметно встретил наступление ноября. Сие событие было отмечено глотком егерьмастера из фляжки и очередной порцией чая.

 

Тем временем стали просыпаться охраняемые мной буренки и в загонах началось меланхолическое броуновское движение. Проламывая тонкую ледяную корку, коровы принялись неспешно и абсолютно бесцельно бродить по загонам. Похоже,  спать на мерзлой земле им было не очень комфортно, поэтому время от времени животные делали небольшую зарядку в желании согреться. Несмотря на европейское происхождение, выглядели буренки на редкость уныло, характерной осанкой и маской печали на больших коровьих мордах напоминая ослика Иа из мультфильма про Виннипуха.

 

Ни разу я не разбираюсь в сельском хозяйстве, однако при виде этой картины в голове постоянно гудел рой дилетантских рассуждений. Не знаю, чей передовой опыт мы начали использовать в животноводстве, что за нанотехнологии мы внедряем, но при отечественном климате растить коров на улице - попахивает садизмом. Был и в Австрии, и в Швейцарии, чьи буренки поголовно являются моделями в "шоколадных" рекламных роликах. Так там живут они в теплых коровниках со стеклопакетами. Так что похоже отстают  пока буржуи от самых  передовых технологий животноводства. Ведь лишнее это все. Оказывается, способны коровы жить и под открытым небом, беспрерывно хлюпая по щиколотку в сложной и похоже очень целебной биомассе, состоящей из грязи, воды, собственных фекалий и силоса, который в качестве кормов высыпают прямо в эту-же грязь.

 

Да и что греха таить, вся постсоветская государственность далеко шагнула во многих сферах. Родные чиновники давно сломали устаревшие бизнес-стереотипы и переписали экономические постулаты в духе современности. Модель капитализма, подробно описанная в трудах Карла Маркса ими давно трансформирована в духе следующего тысячелетия.  Теперь формула "ДЕНЬГИ -Товар - деньги" предполагает на финальном этапе значительно меньшее количество финансовых средств, чем было вложено на старте проекта.  Зато сразу и в личный чиновничий карман! И эта бизнес-схема не требует кропотливого налаживания производства, изучения рынков и реализации выпускаемой продукции. Она заканчивается в момент покупки, естественно за счет государства,  оборудования и проведения строительных работ. Сразу после этого приоритеты меняются  - участникам каждой подобной  концессии необходимо попытаться избежать тюрьмы, как вариант - получить минимальный срок. Думал-ли всеми любимый Евгений Леонов, произнося в народной комедии нетленную фразу "Украл, выпил, в тюрьму!", что спустя десятилетия она станет массовым лозунгом отечественного госслужащего.

 

И рушатся потом мосты, разваливаются новенькие дороги, предприятия выпускают никому не нужный хлам, а закупленное за валюту племенное стадо каждую зиму переживает то, что не смогли вынести фашисты под Москвой.

 

Говорят, если хоть раз увидеть,  из чего на мясокомбинате делают колбасу, есть ее не будешь никогда. Сегодня я очередной раз лицезрел, как растят элитную говядину в нашей стране и торжественно пообещал себе больше никогда ее не покупать.

 

Размышления были прерваны легким шорохом внизу , а спустя несколько секунд раздалось мелкое характерное цоканье копыт по асфальту. Похоже мой сосед проснулся. Еще в начале  сегодняшней охоты, приближаясь к засидке, я увидел рядом с тюками маленький светлый комок. Быстро вскинув карабин, разглядел в прицел лежащего на земле крошечного теленка. Малыш не подавал признаков жизни, и я грешным делом подумал, что волки нас все-же опередили. Однако опасения оказались напрасными. При нашем приближении теленок неохотно поднялся со своей постели и отошел на несколько метров. И пока мы с Петром заседали внизу, он недовольно слонялся рядом, не приближаясь ближе пяти метров, но и слишком далеко не отходил. А когда, оставшись в одиночестве, я забрался наверх, малыш тут-же вернулся в свою постель, забравшись в норку между тюками.

 

И вот сейчас он проснулся и отправился по дороге, нелепо переставляя свои еще неокрепшие ножки по наждаку холодного асфальта разделяющей загоны дороги. Как этот малыш, которому было не более двух недель отроду,  умудрился вылезть из-за забора, было не понятно. Очевидным было другое - такая свобода ему была не нужна, в одиночестве ему было холодно и очень хотелось обратно, к сытной маминой сиське.

 

И именно соседство с этим неуклюжим, но таким милым коровьим созданием унесло мои воспоминания в тот далекий зимний вечер и наполнило душу  наивной, чистой и бескомпромиссной детской решимостью. Даже как-то стыдно стало, что еще несколько минут назад я подсознательно начал убеждать себя в отсутствии сегодня "волчьих" перспектив и был готов досрочно оставить вверенный пост.

Сейчас я уже не отступлю, буду ждать, пока не рассветет и этот материализовавшийся из детских воспоминаний малыш с огромными влажными глазами не найдет свою маму - корову Белянку.

 

Однако ближе к трем часам ночи батарейки бравого геройского бодрствования  прилично подсели и меня стало "рубить". Так незаметно мой организм перешел в забавную стадию, которую я называю " Качели Морфея". Подобное состояние мне было хорошо знакомо благодаря осенним оленьим охотам. Натренировал меня в этом умении один сильно рогатый крестник, живущий в Дятловском районе и  заставивший три ночи просидеть на вышке по 12 часов кряду.  Кстати, он меня сделал, редиска! Но не об этом сейчас. Так вот, в вышеупомянутом состоянии ты начинаешь, словно в пушистую перину, проваливаться в сладкую негу сна, а буквально через пару минут ночной холод возвращает тебя к совсем короткому зябкому бодрствованию. И тогда за несколько секунд удается по-быстрому просканировать окрестности и снова улетаешь в царство снов на очередные короткие мгновения. Такой пограничный феномен может продолжаться несколько часов и является очень эффективным приемом при длительных посиделках. А как бонус, еще пару десятков снов можно посмотреть за время катания на этих "качелях".

 

И вот в один из таких моментов, когда озябшее тело вернуло разум в режим краткого бодрствования, я увидел в тепловизор хорошо знакомый хищный силуэт. Волк! Зверь был далеко, еще за внешним периметром. Он шел вдоль забора с противоположной стороны загона и видимо искал дыру в ограде. Через пару секунд зверь растворился в складке местности. Нахлынувший хищный адреналин безжалостно растоптал остатки сна. Часы показывали без четверти четыре, когда волк появился снова. На этот раз зверь "засветился" на самом углу здания фермы, прямо под скудно тлеющим уличным фонарем. От волчьей наглости я даже оторопел на несколько секунд. Хищник тем временем спокойно пролез под воротами и спустя несколько мгновений деловито и как-то по-хозяйски засеменил по загону. С аккуратностью хорошего пастушьего пса, волк принялся сгонять телят в одно большое стадо, которое с паническим и истерическим мычанием прижималось к стене здания фермы. Все события происходили в метрах четырехстах от моей позиции, стрелять отсюда было рискованно и весьма легкомысленно.

 

Ждать было нельзя ни секунды. Хороший получится из меня охотник, если волки зарежут теленка прямо на моих глазах! Позора не оберешься! Я немедленно соскочил со скирды, спешно навесил на себя весь необходимый шмурдяк и ринулся в бой. Что- бы попасть внутрь загона необходимо было пролезть сквозь ворота. В принципе, процедура не сложная. Конструкция состояла из нескольких горизонтальных стальных труб и позволяла в стиле входящего на ринг боксера беспрепятственно преграду проскочить. К чему это я так подробно? Преодоление этого препятствия едва не стало самым эпическим событием в моей охотничьей карьере! Просунув правую ногу внутрь и почувствовав под ней опору, я смело перенес на нее всю массу своей весьма не субтильной тушки. Тонкая корка первого льда мгновенно проломилась и сапог провалился в ту самую мерзкую биомассу из смеси грязи, коровьих фекалий и воды. Едва не потеряв равновесие и в попытке не рухнуть в жижу всем телом ( вот уж точно могла материализоваться в полной красе идиома "в грязь лицом"), я спешно проскочил ворота второй ногой и со всего маху поставил ее рядом. И это был полный....! Извините, фиаско!

 

Я многое бы отдал, что-бы взглянуть на эту картину со стороны! Где-то в одном углу загона волчара пытается расправиться с несчастными телятами, а в другом - с надежно зафиксированными по колено в г....не ногами беспомощно стоит вызванный на помощь из самой столицы хваленый охотник. В одной его руке карабин, во второй - тренога. На шее бесполезным противовесом болтается тепловизор. Карикатура маслом!

 

Благо, целебная жижа не затекала внутрь сапог, драматически не доходя до критической отметки каких-то пару сантиметров. Неловкая попытка попытаться вытянуть ногу из плена хоть и сулила успех, но предполагала неминуемое расставание с такими теплыми и комфортными сапогами из "пенки". А принимать босые спа-процедуры ой как не хотелось! С воображением у меня всегда был порядок. Поэтому вдруг живо представилось, как приехавшие ранним утром животноводы застанут около ворот статую "охотник на посту" рядом с которой по всем законам жанра будут лежать останки растерзанного хищниками теленка. Наверняка хоть у одного из них найдется мобильник с камерой и YouTube разбогатеет на еще один ролик из серии "...жесть, смотреть до конца".

 

Шутки шутками, а ситуация требовала скорейшего решения. Сначала я избавился от треноги, прислонив ее к забору. Тепловизор перекочевал в карман куртки, а карабин - за спину. Схватив обоими руками за голенище сапога, я принялся неспешно подымать ногу. Мускульная сила сразу трех моих конечностей взяла верх. Так я сделал первый шаг. Потом, таким же макаром еще несколько. Через пару-тройку метров жижа стала значительно мельче, а затем я и вовсе вышел на твердое.

 

Быстро взглянув в тепловизор, я оценил боевую обстановку. Телята сбились в одну плотную массу и истерично мычали. Волк, в свою очередь, легкой и уверенной рысью бегал вдоль этого плотного стада. Он явно чувствовал себя хозяином положения и не торопился сделать решающий бросок, терпеливо выискивая бреши

в обороне противника. Спешным шагом, практически такой-же рысью, я бросился вперед. В этом царстве пахнущего надвигающейся смертью и навозом хаоса мне не было нужды прятаться, шагать по тише и подбирать направление ветра.

 

Однако мой спешный марш-бросок остановил нарастающий гул от топота сотен копыт по мерзлой земле. Оказывается, прямо на меня со всех ног, не выбирая дороги, неслась вся телячья  рать. Прямо в ее середине,  параллельно парнокопытным бежал волк, постепенно приближаясь к выбранной им на завтрак особе. Потом последовал молниеносный бросок, и хищник, вцепившись зубами в основании шеи, повис на жертве.  Однако, подскочив в воздухе и неистово, словно щука на блесне, тряхнув несколько раз головой бычку удалось сбросить с себя волка. Как ни в чем не бывало, серый вскочил и устремился атаковать следующего бедолагу. За это время я несколько раз вскидывал карабин, но так и не смог поймать в этой говяжьей чехарде вожделенный хищный силуэт. А вот тепловизор позволял видеть все события в малейших деталях.

 

Тем временем уже значительная часть стада проскочила мою позицию и уже  находилась за спиной. Волк, пробежав от меня на расстоянии вытянутой руки, попытался вскочить еще на одну жертву. И снова у него не получилось. Находясь в состоянии адреналинового всплеска, я не сразу обратил внимание на постоянные тычки себе в спину. Сейчас-же, резко развернувшись, я оторопел. Все телята, которые пробегали мимо меня, сразу и безошибочно идентифицировали во мне человека, и в поисках защиты прижались к моей спине, тыкаясь в нее своими влажными носами. При этом многие из них, истерично расталкивая сородичей, пытались подобраться ко мне поближе. За несколько секунд буренки образовали некое подобие рыбьего косяка со мною во главе.

 

Волк тем временем "отколол" от этой массы несколько животных, загнал их в угол загона,  где принялся набрасываться на них без разбору. Сейчас нас с хищником разделяло около сотни метров и я уверенно сопровождал его перемещения "приклеенным" к грациозному силуэту красным перекрестием прицельной марки. К выстрелу я был готов, необходимо было только выбрать для него мгновение, когда рядом с волком не будет телят. Не хватало еще самому сотворить то, что хищнику решил не позволить!

 

И вот в момент, когда очередные два бычка в панике шарахнулись от серого, я нажал на спуск. Злобно рыкнув, волк закрутился юлой. Однако спустя пару мгновений серый вскочил и на махах помчался прочь. На его беду путь к отступлению только приближал его к моей позиции. Подпустив волка на сорок метров, я выстрелил еще раз и хищник со всего маху кубарем полетел по мерзлой земле. Все было кончено.

 

Расталкивая телят, я неспешно приблизился к поверженному зверю. Примечательно, что только что пережившие стресс буренки словно оцепенели. И хоть выстрелы прозвучали прямо над их головами, они лишь плотнее сбились в общую массу.

 

 Однако меня сейчас, конечно,  интересовало совсем другое. После такой череды событий я предвкушал встречу с добытым трофеем. Казалось, что это несомненно  будет огромный и очень старый матерый самец. Величественный, хитрый, с легким налетом мистики на своей роскошной шкуре. Наверняка только такой способен в одиночку творить подобный наглый телячий геноцид...

 

Правда оказалась несколько иной. Моим трофеем стала весьма небольшая волчица, стертые зубы которой говорили о весьма пожилом возрасте зверя. Ничего, от этого ценность трофея для меня никак не менялась.

 

Одному тащить добычу через грязь не хотелось. Я несколько раз набрал Петра, однако приятный женский голос электронного секретаря, состоящего в трудовых отношениях с соответствующим сотовым оператором, бодрым голосом раз за разом сообщал, что абонент недоступен. Вероятно по причине глубокого сна. Делать нечего, я побрел на ферму. Проломав тонкий осенний ледок, долго отмывал сапоги в дорожной луже. Потом сел в машину и поехал будить Петра. 

 

Спустя полчаса я снова был на месте боевых действий. Теперь не один. Не желая повторять форсирование зловонной преграды, мы отыскали альтернативный лаз в загон и принесли к нему мою добычу. За этими занятиями я уже который раз пересказывал Петру произошедшие здесь события. И каждый раз с упорством матерого следователя он недоверчиво качал головой и пытался сбить меня с толку очередными заковыристыми вопросами. И все они сводились к двум краеугольным булыжникам -  мой товарищ никак не мог поверить, что обнаглевший серый зашел в загон прямо через ферму, и что он действовал в одиночку. Не выдержав напора, я сделал вид, что согласился с Петиными сомнениями, и мы отправились осматривать предполагаемое место прорыва государственной границы.

 

Те самые ворота в загон располагались впритык к капитальной стене фермы. Подмерзшая земля никак не годилась на роль контрольно-следовой полосы, однако в нескольких местах грязь была продавлена и среди хрупкой ледовой корки смутно просматривались отпечатки волчьей лапы. А вот старых, до мороза, следов было с избытком. Егерь высвечивал их фонариком под разным углом и что-то недовольно бурчал себе под нос. Мне же эта криминалистическая работа наскучила, я включил тепловизор, который по неведомой причине не оставил в машине и принялся осматривать окрестности.

 

Первое, что мне бросилось в глаза - силуэт волка, который стоял посреди поля с внешней стороны ограды. До зверя было не далее двухсот метров. "Волк!" - тихо, но очень эмоционально выдохнул я. Петро мгновенно выпрямился, погасил фонарь и уверенным рывком выхватил у меня из рук "гляделку".  Далее из уст моего подельника посыпался хаотичный поток междометий, обильно приправленных классическими непечатными выражениями. В этом речевом, и наверняка адресованном нам с волком,  потоке была густо перемешана злость, отчаяние  и острое желание активного действия.  Я же оставался спокоен: карабин покоился в багажнике автомобиля, и единственный возможный вариант положительной для нас развязки - попытаться догнать хищника и задушить его голыми руками. Сообщив другу, что моя слегка не идеальная физическая форма никак не позволит осуществить подобный план, я вернул себе тепловизор, взглянул на прощание на удаляющийся в сторону несмело рождающегося рассвета волчий силуэт и побрел обратно.

 

Как же зыбко настроение на охоте! Еще несколько минут назад я чувствовал себя победителем, триумфатором и чемпионом мира по охоте на волка!  А сейчас настроение стремительно скатилось к минорному. Похоже, окончательно волчья проблема на отдельно взятой ферме  пока решена не была. Впереди маячила невнятная перспектива дальнейшего многодневного продолжения, гештальт откладывался...

 

Загрузив волчицу в багажник, мы подъехали на центральный двор фермы. Здесь уже вовсю бурлила утренняя жизнь, деловито сновали доярки, вдалеке мерно тарахтел первый проснувшийся трактор. А моя рабочая смена похоже заканчивалась. После всех событий спать пока не хотелось, равно как и начинать в

еще густых сумерках обратный трехсотпятидесятикилометровый автомарафон домой.

 

 

"А давай провоем! Ведь полчаса точно ничего не решат!" - предложил Петр, увидев мои колебания. Сказано - сделано! Вооружившись всем необходимым, мы отправились обходить загон с внешней стороны, приближаясь к лесу, в котором скрылся волк. Немного, около сотни метров, не доходя до границы сосняка , мы заняли позицию у забора.

 

Я трижды провыл, пытаясь, насколько возможно, сымитировать волчицу.  Подождав четверть часа, сделал это снова. Адреналиновое возбуждение давно растворилось и вдруг стала накатывать волна усталости. Зародившийся день понемногу наполнял округу пока еще рассеянным светом,  а в деревне уже вовсю бурлила сельская жизнь, наполненная мычанием коров, шумом техники и фольклором бодрой утренней ругани. Какие уж тут волки! Подождав для проформы еще минут десять, предложил Петру заканчивать. Дружище взмолился и попросил попробовать еще! Отдав товарищу тепловизор, я провыл снова, в изнеможении прислонился к столбу и закрыл глаза. "Идет!" - вдруг прошипел Петя прямо в ухо и насильно втолкнул "гляделку" мне в ладонь.

 

Матерый волк понуро трусил по дорожке, которая выходила из близлежащего леса. Было в его поступи что-то по-настоящему мужицкое, апатичное и безысходное. Как он шел на зов своей подруги!  Казалось, что во всех движениях зверя сквозила усталость от ее непокорности, своенравности и глупости. Вот и сейчас она наверняка куда-то залезла, а ему иди разбирайся! Достала! Так ведь и не бросишь никак, своя ведь...

 

Низко повесив лобастую голову, волк бежал прямо нам в ноги. Он не оглядывался, не прислушивался и даже ни разу не остановился. Когда разделяющее нас расстояние сократилось до тридцати метров, я выстрелил волку прямо в грудь. Словно споткнувшись и так и не подняв головы, матерый навзничь рухнул в колею.

 

Это был финал! Добыча роскошного "материка" стала достойным завершением всего волчьего сезона в Валавске, на самом юге любимой Беларуси.

 

Уже постскриптумом явилась не совсем удачная фотосессия "на память", приезд на место событий срочно вызванного Петром председателя колхоза и опасливое любопытство местного персонала.

 

Для меня-же главным было другое. Сегодня я закончил миссию, заложенную когда-то далеким детским сознанием, сохраненную и выдержанную десятилетиями в самых потаенных уголках моей души. Такую казалось-бы незначительную в череде житейских проблем и вызовов наступившего столетия, но такую важную для собственного мировосприятия. Я сдержал данное самому себе обещание!  Все! Гештальт!  И как жаль, что ни кто из присутствовавших тем далеким памятным вечером в родной и уютной хате о моих успехах уже никогда не узнает...

 

Богуш Дмитрий

 

 

    

Назад к списку статей
Яндекс.Метрика